МЕЖПОСЕЛЕНЧЕСКАЯ ЦЕНТРАЛИЗОВАННАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ СИСТЕМА

Муниципальное бюджетное учреждение Еманжелинского муниципального района

Самые известные книги об эпидемиях: Человек садится за стол обедать — и к десерту он уже мертв

Дорогие друзья!

Истории о чудовищных болезнях старых времен могут послужить весьма утешительным чтением во время карантина.
В разгар пандемии коронавируса COVID-19 нет сюжетов более актуальных, чем сюжеты об эпидемиях. Книги в списке, составленном «КП», во-первых, просто хороши и увлекательны (они были таковыми и год назад, а некоторые — и 300, и 600 лет назад). А во-вторых, их чтение заставит многих выдохнуть: как бы нам сейчас ни приходилось непросто, пока что мы очень, очень легко отделываемся.

Джованни Боккаччо, «Декамерон»

Если вы не помните, герои «Декамерона» — трое достойных юношей и семеро благородных молодых женщин — удаляются из Флоренции на виллу во Фьезоле, чтобы там рассказать друг другу сто занимательных историй. Это не от хорошей жизни: они прячутся от чумы 1348 года, охватившей Италию. «Черная смерть», вторая в истории пандемия чумы, тогда за несколько лет выкосила то ли треть, то ли две трети населения Европы. В прологе «Декамерона» Джованни Боккаччо (сам потерявшей в ходе пандемии отца и дочь) оставил блестящее и страшное ее описание.

«Начало заболевания ознаменовывалось и у мужчин, и у женщин опухолями под мышками и в паху, разраставшимися до размеров яблока средней величины или же яйца, — у кого как, — народ называл их бубонами. В самом непродолжительном времени злокачественные бубоны появлялись и возникали у больных и в других местах. Потом у многих обнаружился новый признак вышеуказанной болезни: у этих на руках, на бедрах, а равно и на остальных частях тела проступали черные или же синие пятна — у иных большие и кое-где, у иных маленькие, но зато сплошь. У тех вначале, да и впоследствии, вернейшим признаком скорого конца являлись бубоны, а у этих — пятна.

От этой болезни не помогали и не излечивали ни врачи, ни снадобья. То ли сама эта болезнь неизлечима, то ли виной тому невежество врачевавших (тут были и сведущие лекари, однако ж преобладали многочисленные невежды как мужеского, так равно и женского пола), но только никому не удалось постигнуть причину заболевания и, следственно, сыскать от нее средство, вот почему выздоравливали немногие, большинство умирало на третий день после появления вышеуказанных признаков, — разница была в часах, — при этом болезнь не сопровождалась ни лихорадкой, ни какими-либо другими дополнительными недомоганиями. (…)
Иные стояли на том, что жизнь умеренная и воздержная предохраняет человека от заразы. Объединившись с единомышленниками своими, они жили обособленно от прочих, укрывались и запирались в таких домах, где не было больных и где им больше нравилось, в умеренном количестве потребляли изысканную пищу и наилучшие вина, не допускали излишеств, предпочитали не вступать в разговоры с людьми не их круга, боясь, как бы до них не дошли вести о смертях и болезнях, слушали музыку и, сколько могли, развлекались.
Другие, придерживавшиеся мнения противоположного, напротив того, утверждали, что вином упиваться, наслаждаться, петь, гулять, веселиться, по возможности исполнять свои прихоти, что бы ни случилось — все встречать смешком да шуточкой, — вот, мол, самое верное средство от недуга. И они заботились о том, чтобы слово у них не расходилось с делом: днем и ночью шатались по тавернам, пили без конца и без счета, чаще всего в чужих домах — в тех, где, как им становилось известно, их ожидало что-нибудь такое, что было им по вкусу и по нраву. Вести подобный образ жизни было им тем легче, что они махнули рукой и на самих себя, и на свое достояние — все равно, мол, скоро умрем».

Ужаснее всего в этом описании — ощущение полной беспомощности, полного непонимания причин происходящего. Бактерия Yersinia Pestis была открыта только в 1894 году, лекарства появились еще позже. То, что болезнь разносят, прежде всего, блохи, современники Боккаччо тоже не осознавали. Во всяком случае, полная самоизоляция героев «Декамерона» вдали от города была единственно правильным решением. И им, конечно, страшно повезло, что они не привезли с собой на виллу из Флоренции зараженных блох.

Даниэль Дефо, «Дневник Чумного года»

Былой размах таких напастей, как чума и оспа, современный европеец просто не осознает: слишком уж он избалован врачами (которые оспу вообще полностью ликвидировали в конце 1970-х, а чуму надежно держат в узде). В прошлом же оспой заражались чуть ли не все поголовно, а чума, словно лесной пожар, регулярно накатывала на Европу. Роман Дефо (автора «Робинзона Крузо») напоминает пролог к «Декамерону», только куда более детальный и занимающий пару сотен страниц.

«Чумной год» — это период с 1665-го по 1666-й, когда в Лондоне в результате эпидемии погибла пятая часть жителей (роман написан спустя полвека по документам, но стилизован под рассказ очевидца). В самом начале те, кто может себе это позволить, сваливают из Лондона прочь, рассказчик же остается и описывает поведение людей перед лицом чудовищной опасности. Бедняки обращаются к шарлатанам за советами и амулетами. Городские власти предпринимают все, что могут, чтобы предотвратить распространение заразы — например, приставляют дозорных к зараженным домам. Специальные люди ездят по улицам, собирая трупы. Больные ужасно страдают.

«Вздутия, обычно на шее и в паху, когда затвердевали и не прорывались, становились столь болезненными, что могли сравняться лишь с самой изощренной пыткою… Не в силах сдержаться [зараженные], заглушали боль безумным воем; и столь громкие и жалобные крики раздавались на улицах, что кровь стыла в жилах, особенно если учесть, что та же кара могла в любой момент пасть и на твою голову».

А какие советы дает рассказчик своим современникам на случай, если их постигнет та же беда? «Ничто не было столь пагубно для обитателей города, как их же собственная лень и нерадивость, когда, уже предупрежденные о том, что грядет испытание, они не озаботились запастись продовольствием и другими необходимыми вещами, имея которые могли бы жить уединенно, не покидая собственных домов, как некоторые и делали; причем эти люди своей предусмотрительностью, как я уже говорил, в большинстве случаев убереглись от опасности».

Альбер Камю, «Чума»

В одном из произведений, принесших ему Нобелевскую премию, Камю описывает эпидемию, разразившуюся в алжирском городе Оране. Сначала в городе появляется множество больных и дохлых крыс; потом и люди начинают заболевать. Это кажется невероятным: на дворе 1940-е, болезнь вроде бы побеждена… Но число жертв все множится, чума захватывает Оран.

«Теперь вечерами на улицах уже не толпился народ, стараясь продлить прожитый день, который мог оказаться последним, теперь чаще попадались лишь отдельные группки людей, люди торопились вернуться домой или заглянуть в кафе, так что в течение недели с наступлением рано спускавшихся сумерек в городе стало совсем пусто, и только ветер протяжно и жалобно завывал вдоль стен».

Разумеется, это роман не про реальную чуму, а про накрывший Европу фашизм. И, гораздо шире — про нравственный выбор и поведение человека перед лицом давящего страха и смертельной опасности (а зло и страдание, как напоминает Камю, существуют в мире постоянно, с ними можно бороться, но их нельзя искоренить). Но это-то и оказалось актуальнее, чем ужасные достоверные описания болезни: в Италии в дни, когда бушует коронавирус, именно «Чума» стала одной из самых продаваемых книг.

Людмила Петрушевская, «Гигиена»/«Новые Робинзоны»

Два маленьких шедевра выдающейся писательницы. Общий объем — страниц 30, а впечатлений — на всю жизнь: в русской литературе никто так не управлялся с темами эпидемий, апокалипсиса и всего, что наступает потом.

В первых строках «Гигиены» в обычной квартире раздается звонок: на пороге появляется молодой человек и сообщает, что «вроде бы в городе началась эпидемия вирусного заболевания, от которого смерть наступает за три дня, причем человека вздувает и так далее». «Я переболел этой болезнью, – сказал молодой человек и снял шляпу, под которой был совершенно голый розовый череп, покрытый тончайшей, как пленка на закипающем молоке, кожицей. – Мне удалось спастись, я не боюсь повторного заболевания и хожу по домам, ношу хлеб и запасы, если у кого нет. У вас есть запасы?»

В «Новых Робинзонах» Петрушевская даже не сообщает, что за беда случилась с человечеством: эпидемия? Война? Просто обычная городская семья уезжает подальше от «всех дел» в деревню, а затем и в лес, чтобы с нуля построить новую жизнь. По радио сначала передают лживую информацию, а потом оно навсегда глохнет. Доносятся новости с округи: бензина уже нет, лошадей перебили еще раньше, государственные учреждения «навеки и безнадежно закрыты», из города приезжают шалые мародеры — и в этих условиях надо выживать.

Макс Брукс, «Мировая война Z»

Этот фантастический роман о зомби-апокалипсисе, конечно, не имеет никакого отношения к доказательной медицине — и все же обойти его невозможно. Это все равно книга об эпидемии, и, возможно, самая знаменитая из написанных в XXI веке (первое из множества изданий вышло в 2006-м).
Начинается эпидемия в Китае, «нулевым пациентом» становится 12-летний мальчик: его кожа становится холодной и серой, глаза выпучены, он стремится кусаться и не замечает, как у него ломаются кости. Оказывается, он с отцом нырял в водохранилище, чтобы достать ценные вещички из затопленных при его строительстве домов. Вынырнул с укусом на ноге. И вскоре начался «величайший конфликт в истории человечества» между кровожадными зомби и отчаянно обороняющимися людьми.

Кадр из фильма «Война миров Z»

Роман мало похож на экранизацию, в которой главную роль сыграл Брэд Питт. Он выстроен как серия монологов людей из десятков разных стран; у них берет интервью сотрудник ООН, стремящийся создать летопись катастрофы (практически какая-то Светлана Алексиевич).

В частности, выясняется, что лучшим союзником русских в битвах с зомби, «как и во многих других конфликтах», стала суровая зима. И что после всех событий Россия стала «Священной Российской империей», религиозным государством, в котором президент взял на себя роль главы церкви.

Яна Вагнер, «Вонгозеро»

Увы, самая актуальная книга в условиях нынешней пандемии. Потому что действие ее разворачивается в современной России. И Яна Вагнер, когда сочиняла ее в начале 2010-х, ужасно живо вообразила, как в российских условиях могла бы начаться эпидемия «какой-то респираторной ерунды», и к чему бы могла привести. Конечно, у нее все куда хуже, чем (пока что) в реальности. Но впечатлительных и тревожных натур ее роман напугает до дрожи.

Героиня, живущая за городом, говорит о своей матери:

«Полтора месяца назад я была у нее последний раз, Мишкину школу к тому времени уже закрыли на карантин, институты тоже уже были закрыты, и, кажется, шла речь о том, чтобы закрыть кинотеатры и цирк, но все это еще не выглядело как катастрофа, скорее — как внеурочные каникулы, люди в масках на улице, по-прежнему, встречались редко и чувствовали себя неловко, потому что остальные прохожие на них глазели, Сережа каждый день еще ездил в офис, и город, город пока не закрыли — это даже не обсуждалось, никому не могло прийти в голову, что огромный мегаполис, гигантский муравейник площадью в тысячу километров можно запечатать снаружи колючей проволокой, отрезать от внешнего мира, что в один день вдруг перестанут работать аэропорты и железнодорожные вокзалы, пассажиров будут высаживать из пригородных электричек, и они будут стоять на перроне замерзшей, удивленной толпой, как дети, у которых в школе отменили занятия, со смешанными чувствами тревоги и облегчения, провожая глазами, уходящие в город пустые поезда, — ничего этого еще не случилось… (…) По-настоящему мы испугались в тот день, когда объявили о закрытии метро».

Яна Вагнер

В мире бушует та же эпидемия. «В Японии семьсот тысяч заболевших, китайцы не дали статистику, австралийцы и англичане закрыли границы, только это им не помогло — похоже, они тоже опоздали; самолеты не летают нигде. Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Хьюстон — все крупные города в Штатах на карантине, и вся Европа в такой же ж..е — это если вкратце. Говорят, создали международный фонд и работают над вакциной. Еще говорят, что раньше чем через два месяца вакцины не будет».

В России «все плохо, и тоже везде — на Дальнем Востоке особенно, китайскую границу не закроешь, они говорят, там треть населения инфицирована; Питер закрыли, Нижний закрыли».

Итак, Москва оцеплена, в нее не прорваться. Но некоторые прорываются. И в Подмосковье появляются вооруженные грабители. Люди вообще становятся чудовищно опасны. И единственное, что может придумать семья героини — спешно ехать в Карелию, на Вонгозеро, посреди которого, на острове, стоит дом, до которого можно добраться только на лодке. В лесах там полно грибов и брусники, а главное — нет людей. Необыкновенные приключения героев на пути к этому пустынному убежищу теперь описаны еще и в экранизации романа, «Эпидемии» — самом ярком отечественном сериале прошлого года.

Соня Шах, «Пандемия: Всемирная история смертельных вирусов»

Отличная документальная книга рассказывает о том, как возникают и как влияют на человечество пандемии. В самом начале книги Соня Шах, научный журналист из Балтимора, посещает китайский рынок диких животных — именно на таком зародился вирус атипичной пневмонии в 2002-м. К счастью, он быстро исчез — «как полыхнувшая в небе звезда, он выработал все имеющееся топливо, поскольку убивал слишком быстро и не успевал распространиться». Но Шах, чья книга на английском вышла в 2016 году, догадывается, что именно с такого рынка может пойти еще одна пандемия коронавируса. О, как она права!

Впрочем, главная героиня этой книги — холера. Хотя человечество знало ее еще в древние времена, по-настоящему расцвела она лишь в 1817-м. Тогда вибрион попал в тела жителей бенгальского города Джессор. «Уже через несколько часов первые жертвы холеры были «высушены заживо»: каждый заболевший извергал более 14 литров жидкого молочно-белого стула в день, заполняя испражнениями сундарбанские ручьи и отхожие ямы».

А через 15 лет холера уже свирепствует в Париже. «Лица холерных больных в считанные часы сморщивались от обезвоживания, слезные каналы пересыхали. Кровь становилась вязкой и застывала в сосудах. Лишенные кислорода мышцы сводило судорогой вплоть до разрывов. (…) По городу ходили страшные истории о том, как человек, сев пообедать, к десерту был уже мертв; о том, как муж вернулся домой со службы и обнаружил на двери записку, сообщающую, что жена и дети умирают в больнице; о том, как пассажиры поезда вдруг падали замертво на глазах всего купе. Причем не просто хватались за сердце и рушились на пол, а бесконтрольно опорожняли кишечник. Холера была унизительной, дикарской болезнью, она оскорбляла благородные чувства XIX века. (…) Мертвецов – и кажущихся таковыми – грузили вповалку на хлипкие телеги, с которых на мостовую ручьями лились испражнения. Всех погребали скопом в общих могилах, наваливая трупы в три слоя».

Ну, в общем, согласитесь, по сравнению с этим у нас все еще не так плохо.

Стивен Кинг. «Мобильник»

О новой болезни, которая передается через телефоны

Роман американского писателя Стивена Кинга, написанный в жанре постапокалиптической научной фантастики с элементами ужаса. Впервые был опубликован в 2006 году издательством Scribner.

Согласно основной сюжетной линии, импульс, передаваемый через сотовые телефоны, повреждает мозг, вследствие чего люди становятся неким подобием агрессивных зомби — «мобилопсихами». 

Главный герой, художник комиксов Клайтон Ридделл, во главе с группой выживших, не пользующихся мобильными, пытается добраться до штата Мэн, чтобы спасти своего сына. По ходу действия мобилоиды, потерявшие человеческий облик, начинают проявлять признаки группового разума, а также использовать телепатию, телекинез, левитацию и гипноз.

Джефф Нун. «Брошенные машины»

Что-то неладно в Британии: загадочная болезнь, против которой бессильны врачи, дезориентирует и сводит людей с ума. Никто больше не может увидеть себя в зеркалах или на фото: лишь чужие лица, отвратительных чудовищ или нечто неопределенно-расплывчатое. Хотя прием экспериментального лекарства, изготовленного из крови невосприимчивых к заразе счастливцев, помогает в какой-то мере вычленить из информационного шума упорядоченные сигналы, но для большей части населения это очень слабое подспорье.

Четыре человека колесят по дорогам Англии, выполняя заказ некоего мистера Кингсли. Осколки разбитого зеркала, сложенные воедино, якобы смогут положить конец эпидемии и вернуть искателям то, чего они жаждут больше всего на свете.

Об авторе:

Джефф Нун испробовал, что называется, «на собственной шкуре» ВСЕ грани современного и контркультурного искусства. Он успел побывать и гитаристом в «широко известной в узких кругах» рок-группе, и художником, входившим в достаточно знаменитую школу британских авангардистов, и драматургом, выигравшим престижную премию. И потом — только потом! — Нун сделался писателем, причем первый же его роман «Вирт» произвел в Британии эффект разорвавшейся бомбы и незамедлительно удостоился премии Артура Кларка.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика